РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ  ИСТОРИЯ РОССИИ

КНЯЗЬ РОМАН И МАРЬЯ ЮРЬЕВНА

 


Ишше было во городи во Царигради,
Ишше жил-то Роман да князь Ивановиць;
Ай была-то кнегина-та Марья всё ведь Юрьевна.
Он ведь езьдил, Романушко, в дальни города,
Собирать-то он езьдил дани-пошлины;
Обратилсэ домой тольке ненадолго-то,
Опять прожил во гради тольке полмесеця;
Поежжаёт опять да во Большу землю,
Во Большу-то в земьлю-ту он за пошлиной.
Унимает Романушка молода жона,
Молода ево жона-то всё Марья Юрьевна: –
Ты не езьди, Роман-от князь, во Большу землю,
Очышшать-то не езди ты дани-пошлины,
Дани-пошлины ты ведь всё прошлогодныя,
Шьто за те ли за годицьки всё за прошлыя:
Мне ноцесь мало спалось, много во снях видялось:
У миня-то ведь будто да на правой руки,
Золотой-от перьстень у миня россыпалсо.-
А не слушает Роман-от да князь Ивановиць,
Он не слушает своей-то всё молодой жены,
Молодой-то жоны своей Марьи Юрьевны;
Отъезжает всё князь-от с широка двора.
Церез двои-ти было равно сутоцьки,
Со восточьню-ту было со стороноцьку
Да со славного-то синя солона моря
Там идёт-то три карабля всё цернёныих
Да приходят во гавань князю к Роману-то.
Выздымают они всё флаки шелковыя,
Да мостят-то всё мосты они дубовыя,
Настилают всё сукна-та одинцёвыя1).
Тут приходит поганое всё Идолишшо2),
Он приходит тут скоро к Роману-ту в полатушки,
Во полатушки приходит всё в белокаменны,
Он приходит со Васькой-то с Торокашком всё:
Ишше знает ведь Васька язык руськия.
Говорит-то ведь Васька да таковы реци:
– Ище где у вас Роман-от свет Ивановиць? –
Отвецяёт кнегина-та Марья Юрьевна:
– Как Роман-от у нас-то уехал во Большу землю,
Оцышшать же уехал-то дани-пошлины,-
Говорит-то ведь Васько-то таковы слова:
– Ты пойдём-ко, кнегина Марья Юрьевна,
Ты сними у мня товары с цёрных караблёй.–
Она стала-то всё у их выспрашивать:
– Шьто у тя товар-от на цёрных караблях? -
– У меня ведь товары-ти всяки-разныя:
Цёрны соболи у мня ведь есь сибирьския,
Ясны соколы у мня ведь есь заморьския,
Да шолки-ти у мня есь ведь всяки-разныя,
Ишше сукна у мня всяки-розноличныя,
Ишше всяки напитки, каки вам надобно.-
Набрала она много-то золотой казны,
Золотой-то казны берёт насцётну тут.
Говорят-то ей нянюшки-ти, матушки,
Говорят-то вси-ти её прислужники:
– Не ходи-косе, наша мила хозяюшка,
Ише та ли кнегина ты Марья Юрьевна!
Увезёт тебя Васька Торокашка-та,
Торокашка-та Васька-та сын Заморенин,
Увезёт он тебя-то ведь за синё море.–
Говорила она-то им таковы реци:
– Я не буду сидеть, с им розговаривать:
Откуплю скорё товары-ти вси заморьския.–
Говорят-то в глаза ему всё ведь нянюшки:
– Не торговать ты пришол, Васька,– воровать пришол!
Увезти хошь у Романа-та молоду жону,
Молоду-ту жону-ту да Марью Юрьевну.-
Потихошеньку Марьюшка всё сряжаитце,
Поскорёшеньку всё она собираитце;
Надевает на сибя-то она кунью шубу.
Ишше кунью-то шубоцьку, соболинную,
Да пошла-то она по мостам дубовыим,
Да идёт она по сукнам всё одинцёвыим;
Как стрецяёт ей Васька Торокашко-то,
Торокашка-та Васька сын Заморенин;
Он стрецят ей на палубу на хрустальнюю,
Он ведёт ей в каюту-ту красна золота;
Он нанёс ей товаров-то всяких-разныих,
Говорит он ей сам-то да таковы реци:
– Выбирай-ко в товарах-то, ты росматривай;
Я пойду-ту, схожу-ту скоро на палубу.–
Загледелась она-то да на товары-ти,
Забыла оманы-ти всё ведь Васькины,
Да не спомнила лукаства Торокашкова.
Говорил он потихоньку всё матросицькам:
– Постарайтесь вы, младыи всё матросики:
Не берите вы мостов, всё мостов дубовыих,
Не троните вы сукнов-то одинцёвыих,
Вы откуйте потихонецько якоря булатныя;
Увезём к царишшу мы Грубиянишшу,
Увезёмте-тко Марью-ту за его замуж.-
Сам уходит опеть скоро во каюту-ту.
Отковали они ведь якоря булатныя,
Подымали они-то ведь скоро тонки паруса.
Говорит-то кнегина-то таковы реци:
– Шьчо ты, Васька Торокашко ты сын Заморенин!
Ише шьчо у вас церьнён карабь пошевеливат? –
Говорил-то ведь Васька сын Заморенин:
– А припала-то с моря ведь всё погодушка;
Оттого же карабь у нас пошевеливат.-
Россчиталась за три-то цернёны карабли –
Да за те она товары за заморьския,
Да сама она с Васькой всё роспрошшаласе;
Как выходит на палубу на хрусталънюю,--
Ище мать родима своя-та да мила сторона!
Будто белы лебеди только злятывают.
Она тут-то ведь слёзно взяла заплакала:
– Уж ты гой еси, Васька ты, Торокашко ты,
Торокашко ты, Васька, да ты Заморенин!
Не торговать ты пришол, тольки воровать пришол.-
Как приходят к царишшу-ту Грубиянишшу.
Да заходят во гавань-то ко царишшу-ту,
Вызнимают на радости флаки шолковыя.
Недосуг тут царишшу-ту дообедывать!
Он ведь скоро бежит да в тиху гавань-то,
Он ведь скоро убират-то мосты дубовыя,
Он ведь скоро настилат да ковры новыя,
Да росшиты ковры были красным золотом;
Он ведь скоро заходит на церён карабь,
А берёт-то ей тотарин всё за праву руку,
Он за те ей за перьсни всё за злацёныя,
Ишше сам он, тотарин, всё усмехаитце:
– Уж я кольки по белу-ту свету не хаживал,–
Я такой тибя, красавица, не нахаживал.-
– Я хоть дам тибе, Васька всё Торокашко ты,
Торокашко ты, Васька, да сын Заморенин,
Подарю за твою тибе за услугушку
Я-то три-то цернёных больших караблёй
Со всима я тибе со матросами.
Ты торгуй-ко поди цернёны вси карабли,
Ты поди-косе, Васька, на сибя торгуй.-
Уводил-то ведь всё да Марью Юрьевну
Во свои-ти полаты всё во царьския,
Он поставил ведь стражу-ту кругом дому-то,
Он крепких-то везде да караульщиков,
Он задёрьгивал окошецька вси косисцяты
Он железною цястою всё решоткою.
Повелось-то на радости тут поцесён пир;
Напивалсэ царишшо-то всё поганое,
Напивалсэ допьяна он зелёным вином,
Напивалсэ, собака, он пивом пьяныим.
Как во ту ведь пору, всё было во то время,
Как молилась ведь Марьюшка богу-господу
Да прецистой царици-то богородици:
– Сохрани миня, спаси ты, боже, помилуй-ко
От того-то от тотарина от поганого;
Уж ты дай мне, господи, путь-то мне способную
Хоть бы выйти на широку светлу улицю.
Я скоцю лучше, я пойду на Почай-реку,
Ухожусь лучше пойду от своих я рук! –
Не згленётце поганому-ту татарину;
Скоро заспал тотарин-от Грубиянишшо,
Он крепким-то сном заспал всё богатырьским-то.
Как по божьей-то было всё по милости,
Да по Марьюшкиной было всё по уцести:
Напились-то тотара-та, вси ведь заспали.
Как выходит она всё до караулшицьков,
Да дават им горсьём она красна золота;
Ишше вси-ти ей скоро пропускают-то;
Да пошла-то она да богу молитце,
По широкой пошла по светлой улици,
По её-то было да всё по шьчасьицу:
Да слуцилось в то время всё в полноць-время;
Ишше спал-то царишшо ведь трои сутоцьки.
Не слезами идёт, больше уливаитце,
А питаитце всякима она фруктами;
Далеко она ушла у нас в трои сутоцьки;
Как приходит она всё ко Почай-реки:
– Мне скоцить мне-ка разве уж во Почай-реку,
Утонуть-то мне разве от своих же рук?
Не достанитце мое-то хошь тело белое
Всё тому-то ли хоть тотарину всё поганому.
Сохранил теперь осподь от его, помиловал.-
Обтирала свои она горюци слезы.
Под глазами – ведь лодоцька с перевошшиком;
Говорит перевошшик ей таковы реци:
– Ты садись скорё в мою-ту, кнегина, лодоцьку;
Я направлю тибя ведь на путь, на истину,
Я на ту тибя дорожоцьку на широкую.–
Как дават перевошшику красна золота.
– Мне не надоть твоё-то ведь красно золото.-
Перевёз-то он ей да стал невидимо;
Как открылась дорожоцька ей широкая.
Тут проснулсэ царишшо-то Грубиянишшо;
Рознимает скоро он книгу волшебную:
– Вы подите, возьмите – за Почай-рекой.-
Как пришли-то к Почай-реки послы посланы;
Да текёт славна матушка всё Почай-река,
В ширину-ту текёт река, текёт широкая,
В глубину-ту река очунь глубокая.
Говорят-то послы они таковы слова:
– Уж мы скажем царишшу всё Грубиянишшу:
Утонула, мы скажом, шьто во Почай-реки.-
А приехал Роман-от ведь из Большой земли;
Он искал-то ведь ей да по всим городам;
Подошол он войной ведь под царишша-та,
Он прибил-то ведь со старого и до малого,
Самого-то царишша взял на огни сожёг;
Ишше Васька-то Торокашко да на убег ушол.
Ишше сам он воротилсэ он во свой же град,
Он во тот ведь во славной Ерусалим же град.
Да прошло тому времени всё три годицька;
Да на то ведь уж князь-от всё роздумалсэ:
– У мня нет теперь живой, видно, Марьи Юрьевны! -
Как прошло ведь тому времени ровно три года,
Как задумал женитьсе-то князь Роман Ивановиць;
Он сосватал себе тоже княженеську доць.
Он послал-то полёсьницька все полёсовать;
А полесьницёк был он ис простых родов,
Ис простых-то родов-то да был из бедносьти;
Он стрелять-то послал его гусей, лебедей,
Он пернасьцятых маленьких всё ведь утоцёк.
А приходит кнегина-та Марья Юрьевна,
Да приходит близёхонько всё к полёсьницьку;
Как завидяла она, видит, шьто муськой ведь полк,-
Она села за кут, сама притулиласе,
Говорила сама ему таковы реци:
– Уж ты гой еси, младенькой ты полёсьницёк!
Ты подай-то мне своё-то хоть платье верьхнёё,
Приодень моё-то тело нагое.
Не ходи ты ко мне-то сам близёхонько,
Уж ты дай-ко мне-ка ты приобдетьце-то;
Я сама-та приду-то да я тогда к тобе.
Не убойся миня ты, бедной погибшею,
Не устрашись ты миня-то бедной, безцястною;
Я ведь роду-ту, роду непростого-то,
Я ведь роду-ту, роду, да роду царьского,
Уж я веры-то, веры-то православною.-
Он ведь скоро скинывал-то да платье верьхноё;
Она скоро одевала его платьице,
Она скоро идёт к полёсьницьку на реци:
– Уж ты здрастуй-ко, младенькой ты полёсьницёк!
У тя нет ли цёго-нибудь подорожницьков?
Покорьми ты мою-ту да душу грешную.
Ты скажи-ко, полёсьницёк, ты какой, откуль.-
– Я хожу-ту, хожу ис Царяграда,
Я стреляю хожу всё гусей, лебедей,
Я пернасцятых всё стреляю утоцёк
Я на свадьбу-ту всё князю Роману-то.–
Говорит-то она ему таковы реци:
– Неужли у вас Роман-от князь не женилсэ-то? -
– Некакой у нас Роман-от князь не женилсэ-то;
Ишше тольке вцерась он сосваталсэ;
А сёгодне-то будет всё смотреньё-то,
Ище завтра-то будет всё венчаньицё.-
Как пришли они с полесьницьком на широкий двор,
Да сказала она-то полёсьницьку по тайности:
– Ишше я ведь – Романова молода жона,
Молода-то жона ведь я, Марья Юрьевна.-
Наливает Романушко всё полёсьницьку,
Наливает с остатку-ту пива пьяного,
Говорит-то полёсьницёк таковы реци:
– Уж ты гой еси, Роман ты князь Ивановиць!
Ты налей-ко моему-то бедному товарышшу,
Ты налей-ко ему тольки мёду сладкого;
Поднеси-косе, князь-то, да ведь как сам ему.–
Ище князю-ту тут ему смешно стало:
– Поднесу токо, уж я послушаю:
Да при свадьбы живу-то да всё цюжим умом.-
Подносил-то он ей да мёду сладково;
Выпивала она-то тут на единой дух
Да спустила ему перьсьтень всё обруцёльнёй свой;
Он увидял-то перьсьтень да всё во цяроцьки,
Он берёт-то ведь перьсьтень да во праву руку,
Прижимает он перьсьтень к ретиву серьцу.
– Ты скажи-кось, скажи мне-ка, полесьницёк,
Ты ведь где-то, полесьницёк, взял товарышша?
Роскажите-ко мне-ко сушшу правду всю,
Сушшу правду вы мне-ка всё неутайную.–
Говорит настояшшой ему полесьницёк:
– Я скажу-то тибе-то правду, поведаю:
Я нашол ведь в лесу твою-ту молоду жону,
Молоду твою жону-ту, кнегину Марью Юрьевну.-
Ише тут-то ведь князь да обрадёл у нас;
Он ведь брал-то ведь Марьюшку за праву руку:
– Ты откуль-то пришла, откуль тебя бог принес?
Заступили ведь-то, ведь молитвы-ти
Ищё всё попов-то, отцов духовных,
Ишше всё наших прицетницьков церьковных -
Со слезами за тобя-то они богу молилисе. -
– Ты бери-ко, бери-косе, мой полесьницёк,
Ты бери мою невесту всё обруцённую!
Не проминею-ту своей-то я молодой жоны,
Молодой своей жоны-то да Марьи Юрьевны.–
Повенцял-то он младого всё полесьницька
На своей он невесты всё обруцённыя,
Становил-то всё младого он полесьницька
Он к сибя на двор главным всё предводителем,
Тут повёлсэ поцестен-от пир на радости
Ище князю-то Роману по свиданьицю с его да молодой женой,
Ишше младому-ту всё полесницьку.
А повёлсэ тут пир с им вместе тут;
Ишше князь-от Роман-от был всё тысецьким,
Ишше Марья-та Юрьевна всё ведь сватьёю,
Овинцели младого всё полесьницька;
Обдёржали они ведь всё по злату венцю,
На двори у их жить стал главным предводителем.